Разведка без стука: в Германии готовятся дать доступ спецслужбам к смартфонам и компьютерам

Федеральное ведомство по охране Конституции Германии может получить право тайно проникать в компьютеры, смартфоны и частные жилища. Проект реформы разведывательного законодательства также разрешает вмешиваться в работу информационных систем, перенаправлять потоки данных, удалять сведения и привлекать компании к проведению скрытых операций.

Документ подготовило Федеральное министерство внутренних дел Германии. Его рабочая версия датирована 5 июля 2026 года, опубликована 6 июля и занимает около 691 страницы. Пока это министерский проект: кабинет министров его не утвердил, Бундестаг не рассматривал, закон не вступил в силу. Текст проходит межведомственное согласование и обсуждение с профильными организациями, поэтому отдельные положения могут измениться.

На самые чувствительные пункты документа обратило внимание издание Junge Freiheit. Проект даёт внутренней разведке возможность проводить скрытые операции с частными устройствами и при определённых условиях входить в жилище без ведома находящихся там людей. Гражданина могут не уведомить о проведённой операции, если раскрытие информации угрожает цели расследования, методам работы службы или другим защищаемым интересам. В отдельных случаях уведомление разрешается отменить окончательно.

Федеральное ведомство по охране Конституции, сокращённо BfV, отвечает за контрразведку и наблюдение за организациями и лицами, которых государство считает угрозой конституционному строю. Сейчас основная роль ведомства заключается в сборе, сопоставлении и передаче информации. Новая редакция закона заметно расширяет этот подход.

Проект перечисляет скрытые способы получения данных: работу внедрённых сотрудников, использование доверенных информаторов, наблюдение за помещениями, контроль связи, считывание содержимого устройств и вмешательство в частные информационные системы. Список средств в самом законе не считается исчерпывающим. Полный перечень планируется закреплять во внутренних служебных инструкциях, которые не будут доступны общественности.

Одно из ключевых нововведений — «считывание информационно-технических устройств». И речь как раз про удалённый или физический доступ к телефону, компьютеру, серверу либо другому цифровому устройству.

Так называемый дистанционный обыск позволяет изучать уже сохранённые файлы, переписку, фотографии, документы и данные приложений. Для этого на устройство может устанавливаться государственное шпионское ПО. Обычный перехват связи даёт доступ к передаваемому сообщению, дистанционный обыск охватывает содержимое самого устройства.

Самая заметная часть проекта связана с тайным проникновением в жилище. Такая мера может потребоваться, если установить программу удалённого доступа через интернет невозможно или слишком рискованно. Сотрудники получают возможность физически добраться до компьютера, маршрутизатора или смартфона и подготовить устройство к дальнейшему наблюдению.

Проект связывает проникновение с проведением конкретных скрытых технических мероприятий и устанавливает повышенные требования для вмешательства в частную жизнь. Критики при этом указывают, что владелец может никогда не узнать, кто входил в помещение, какие устройства трогали и какие данные скопировали.

Вопрос уже обсуждался в Германии применительно к другим силовым ведомствам. Научная служба Бундестага ранее отмечала, что тайный вход в жилище затрагивает статью 13 Основного закона, которая гарантирует неприкосновенность жилья. Такие меры требуют чёткой правовой основы, ограничения целей, независимого разрешения и проверки соразмерности.

Проект превращает разведывательные службы из наблюдателей в участников цифровых операций. BfV сможет вмешиваться в работу устройств, перенаправлять данные, удалять информацию и передавать через скомпрометированную систему ложные сведения.

Федеральная разведывательная служба BND, работающая преимущественно за пределами страны, получает отдельное право на активное вмешательство при непосредственно приближающейся угрозе особо важным интересам. Ведомству разрешат менять и удалять данные, перенаправлять сетевой трафик, ограничивать работу информационной системы или полностью останавливать её.

Простой пример — сервер, через который проводится кибератака. Разведка сможет попытаться проникнуть в него, изменить конфигурацию, нарушить связь с управляющей инфраструктурой или стереть инструменты злоумышленников.

Техническая проблема заключается в атрибуции. Командный сервер может принадлежать посторонней компании, находиться в заражённом облаке или использоваться через цепочку взломанных узлов. Ошибка при определении источника создаёт риск повреждения чужой инфраструктуры, потери доказательств и затрагивания систем другой страны.

Отдельный вопрос связан с уязвимостями нулевого дня — ошибками, для которых производитель ещё не выпустил исправление. Проект предусматривает передачу таких сведений от государственных органов разведывательным службам. Уязвимость можно использовать для проникновения, вместо немедленного уведомления разработчика. Это повышает эффективность секретной операции, но оставляет ту же дыру открытой для преступников и иностранных группировок.

Под действие реформы попадают телекоммуникационные операторы, поставщики цифровых услуг, хостинги, платформы, почтовые и транспортные компании, владельцы доступных публике камер, производители автомобилей с телеметрией и некоторые участники финансового рынка.

Ведомство сможет запрашивать сведения, требовать технического содействия и запрещать компании раскрывать сам факт обращения. Для отдельных нарушений предусмотрены штрафы до €300 тыс., принудительные выплаты до €1 млн и другие санкции. Разглашение секретного запроса в определённых обстоятельствах может повлечь уголовную ответственность.

Практическое содержание помощи зависит от типа сервиса. Оператор связи может предоставить сведения об абоненте или обеспечить перехват. Облачная площадка — выдать данные учётной записи. Владелец видеосистемы — передать запись либо организовать прямой доступ к камере.

Проект позволяет BfV получать видеопоток в реальном времени из систем наблюдения в общедоступных местах. Камеры на вокзалах, в торговых центрах и других публичных пространствах можно будет подключать к биометрическому поиску, чтобы автоматически проверять появление нужного человека.

BfV и BND хотят официально разрешить автоматизированную обработку персональных данных. Алгоритмы смогут объединять разрозненные записи, искать отношения между людьми, устройствами и организациями, а также формировать оценки индивидуальной опасности.

Особые правила предусмотрены для систем, создающих прогнозы, рекомендации, поведенческие характеристики и профили личности. Решение о дальнейших действиях должен принимать человек. Проект также запрещает разработку и применение дискриминационных алгоритмов, но механизм практической проверки этого требования подробно не раскрыт.

Автоматизация особенно чувствительна для разведывательных данных. В таких массивах часто встречаются неполные сведения, псевдонимы, устаревшие записи и связи, не подтверждающие противоправную деятельность. Система может объединить людей по номеру телефона, одному мероприятию, общему адресу или случайному контакту, а затем повысить их риск-показатель.

Проект разрешает в исключительных случаях привлекать 16- и 17-летних в качестве доверенных лиц. Это информаторы, которые находятся внутри интересующей разведку среды и передают сведения кураторам.

Действующие ограничения хотят смягчить из-за снижения возраста участников отдельных радикальных объединений. Возможность вербовки подростков вызвала отдельную дискуссию: несовершеннолетний информатор может оказаться под давлением сразу двух сторон, столкнуться с угрозами и не полностью осознавать последствия сотрудничества.

Точные критерии допустимости и порядок оценки рисков станут одним из главных вопросов при дальнейшем рассмотрении закона.

Наиболее чувствительные мероприятия планируется передать под предварительный контроль Независимого контрольного совета — UKRat. Сейчас этот орган в основном проверяет работу внешней разведки BND. После реформы его полномочия распространятся на внутреннюю разведку.

Совет должен действовать по модели, близкой к судебной: заранее проверять особо серьёзные операции, включая наблюдение внутри жилья и вмешательство в частные устройства. При неотложной ситуации руководство ведомства сможет начать мероприятие сразу, но разрешение придётся получать после начала операции.

Одновременно проект ликвидирует комиссию G10, которая контролирует вмешательство в тайну переписки, почтовых отправлений и телекоммуникаций. Большую часть её функций получит UKRat. Полномочия федерального уполномоченного по защите данных в отношении разведывательных служб, напротив, сузятся.

Вопросы и ответы

Закон уже разрешает тайно входить в квартиры?

Нет. Опубликован предварительный проект министерства. Его ещё не утвердило правительство, и он не поступил на полноценное рассмотрение парламента.

Речь идёт об обычном обыске квартиры?

Нет. Положение связано со скрытым проведением разведывательных и технических мероприятий, например с получением доступа к компьютеру. Это всё равно серьёзное вмешательство в неприкосновенность жилища.

Что такое дистанционный обыск?

Это скрытое проникновение в телефон, компьютер или другое устройство для чтения уже сохранённых данных. Мера шире обычного перехвата сообщений.

Смогут ли спецслужбы удалять файлы?

Проект предусматривает изменение и удаление данных, перенаправление информационных потоков, ограничение работы систем и другие активные действия при установленных законом условиях.

Узнает ли владелец устройства о вмешательстве?

Не всегда. Уведомление можно отложить, а при некоторых основаниях — отменить окончательно.

Компании смогут отказаться от помощи?

Для ряда организаций сотрудничество станет обязательным. Проект предусматривает штрафы, принудительные меры и требование сохранять обращение спецслужбы в тайне.

Могут ли завербовать ребёнка?

Проект допускает привлечение доверенных информаторов с 16 лет в исключительных случаях. Общего разрешения использовать детей любого возраста в документе нет.

Кто будет контролировать разведку?

Предварительную и последующую проверку наиболее чувствительных операций планируют сосредоточить в Независимом контрольном совете. Оценка эффективности такой модели станет частью парламентского обсуждения.